русский и литература 865

русский и литература 865
Здравствуйте!
Вы попали на блог для учащихся школы №865!

среда, 12 ноября 2014 г.

Холодная осень с подчеркиваниями

В июне того года он гостил у нас в имении - всегда считался у нас своим человеком: отец его был другом и соседом моего отца. Пятнадцатого июня убили в Сараеве Фердинанда. Утром шестнадцатого привезли с почты газеты. Отец вышел из кабинета с московской вечерней газетой в руках в столовую, где он, мама и я еще сидели за чайным столом, и сказал:

- Ну, друзья мои, война! В Сараеве убит австрийский кронпринц. Это война!
На Петров день к нам съехалось много народу, - были именины отца, - и за обедом он был объявлен моим женихом. Но девятнадцатого июля Германия объявила России войну...
В сентябре он приехал к нам всего на сутки - проститься перед отъездом на фронт (все тогда думали, что война кончится скоро, и свадьба наша была отложена до весны). И вот настал наш прощальный вечер. После ужина подали, по обыкновению, самовар, и, посмотрев на запотевшие от его пара окна, отец сказал:
- Удивительно ранняя и холодная осень!
Мы в тот вечер сидели тихо, лишь изредка обменивались незначительными словами, преувеличенно спокойными, скрывая свои тайные мысли и чувства. С притворной простотой сказал отец и про осень. Я подошла к балконной двери и протерла стекло платком: в саду, на черном небе, ярко и остро сверкали чистые ледяные звезды. Отец курил, откинувшись в кресло, рассеянно глядя на висевшую над столом жаркую лампу, мама, в очках, старательно зашивала под ее светом маленький шелковый мешочек, - мы знали какой, - и это было и трогательно и жутко. Отец спросил:
- Так ты все-таки хочешь ехать утром, а не после завтрака?
- Да, если позволите, утром, - ответил он. - Очень грустно, но я еще не совсем распорядился по дому.
Отец легонько вздохнул:
- Ну, как хочешь, душа моя. Только в этом случае нам с мамой пора спать, мы непременно хотим проводить тебя завтра...
Мама встала и перекрестила своего будущего сына, он склонился к ее руке, потом к руке отца. Оставшись одни, мы еще немного побыли в столовой, - я вздумала раскладывать пасьянс, - он молча ходил из угла в угол, потом спросил:
- Хочешь пройдемся немного?
На душе у меня делалось все тяжелее, я безразлично отозвалась:
- Хорошо...
Одеваясь в прихожей, он продолжал что-то думать, с милой усмешкой вспомнил стихи Фета:
Какая холодная осень!
Надень свою шаль и капот...
- Капота нет, - сказала я. - А как дальше?
- Не помню. Кажется, так:
Смотри - меж чернеющих сосен
Как будто пожар восстает...
- Какой пожар?
- Восход луны, конечно. Есть какая-то деревенская осенняя прелесть в этих стихах. "Надень свою шаль и капот..." Времена наших дедушек и бабушек... Ах, Боже мой, Боже мой!
- Что ты?
- Ничего, милый друг. Все-таки грустно. Грустно и хорошо. Я очень, очень люблю тебя...
Одевшись, мы прошли через столовую на балкон, сошли в сад. Сперва было так темно, что я держалась за его рукав. Потом стали обозначаться в светлеющем небе черные сучья, осыпанные минерально блестящими звездами. Он, приостановясь, обернулся к дому:
- Посмотри, как совсем особенно, по-осеннему светят окна дома. Буду жив, вечно буду помнить этот вечер...
Я посмотрела, и он обнял меня в моей швейцарской накидке. Я отвела от лица пуховый платок, слегка отклонила голову, чтобы он поцеловал меня. Поцеловав, он посмотрел мне в лицо.
- Как блестят глаза, - сказал он. - Тебе не холодно? Воздух совсем зимний. Если меня убьют, ты все-таки не сразу забудешь меня?
Я подумала: "А вдруг правда убьют? и неужели я все-таки забуду его в какой-то срок - ведь все в конце концов забывается?" И поспешно ответила, испугавшись своей мысли:
- Не говори так! Я не переживу твоей смерти!
Он, помолчав, медленно выговорил:
- Ну что ж, если убьют, я буду ждать тебя там. Ты поживи, порадуйся на свете, потом приходи ко мне.
Я горько заплакала...
Утром он уехал. Мама надела ему на шею тот роковой мешочек, что зашивала вечером, - в нем был золотой образок, который носили на войне ее отец и дед, - и мы все перекрестили его с каким-то порывистым отчаянием. Глядя ему вслед, постояли на крыльце в том отупении, которое всегда бывает, когда проводишь кого-нибудь на долгую разлуку, чувствуя только удивительную несовместность между нами и окружавшим нас радостным, солнечным, сверкающим изморозью на траве утром. Постояв, вошли в опустевший дом. Я пошла по комнатам, заложив руки за спину, не зная, что теперь делать с собой и зарыдать ли мне или запеть во весь голос...
Убили его - какое странное слово! - через месяц, в Галиции. И вот прошло с тех пор целых тридцать лет. И многое, многое пережито было за эти годы, кажущиеся такими долгими, когда внимательно думаешь о них, перебираешь в памяти все то волшебное, непонятное, непостижимое ни умом, ни сердцем, что называется прошлым. Весной восемнадцатого года, когда ни отца, ни матери уже не было в живых, я жила в Москве, в подвале у торговки на Смоленском рынке, которая все издевалась надо мной: "Ну, ваше сиятельство, как ваши обстоятельства?" Я тоже занималась торговлей, продавала, как многие продавали тогда, солдатам в папахах и расстегнутых шинелях кое-что из оставшегося у меня, - то какое-нибудь колечко, то крестик, то меховой воротник, побитый молью, и вот тут, торгуя на углу Арбата и рынка, встретила человека редкой, прекрасной души, пожилого военного в отставке, за которого вскоре вышла замуж и с которым уехала в апреле в Екатеринодар. Ехали мы туда с ним и его племянником, мальчиком лет семнадцати, тоже пробиравшимся к добровольцам, чуть не две недели, - я бабой, в лаптях, он в истертом казачьем зипуне, с отпущенной черной с проседью бородой, - и пробыли на Дону и на Кубани больше двух лет. Зимой, в ураган, отплыли с несметной толпой прочих беженцев из Новороссийска в Турцию, и на пути, в море, муж мой умер в тифу. Близких у меня осталось после того на всем свете только трое: племянник мужа, его молоденькая жена и их девочка, ребенок семи месяцев. Но и племянник с женой уплыли через некоторое время в Крым, к Врангелю, оставив ребенка на моих руках. Там они и пропали без вести. А я еще долго жила в Константинополе, зарабатывая на себя и на девочку очень тяжелым черным трудом. Потом, как многие, где только не скиталась я с ней! Болгария, Сербия, Чехия, Бельгия, Париж, Ницца... Девочка давно выросла, осталась в Париже, стала совсем француженкой, очень миленькой и совершенно равнодушной ко мне, служила в шоколадном магазине возле Мадлэн, холеными ручками с серебряными ноготками завертывала коробки в атласную бумагу и завязывала их золотыми шнурочками; а я жила и все еще живу в Ницце чем Бог пошлет... Была я в Ницце в первый раз в девятьсот двенадцатом году - и могла ли думать в те счастливые дни, чем некогда станет она для меня!
Так и пережила я его смерть, опрометчиво сказав когда-то, что я не переживу ее. Но, вспоминая все то, что я пережила с тех пор, всегда спрашиваю себя: да, а что же все-таки было в моей жизни? И отвечаю себе: только тот холодный осенний вечер. Ужели он был когда-то? Все-таки был. И это все, что было в моей жизни, - остальное ненужный сон. И я верю, горячо верю: где-то там он ждет меня - с той же любовью и молодостью, как в тот вечер. "Ты поживи, порадуйся на свете, потом приходи ко мне..." Я пожила, порадовалась, теперь уже скоро приду.
3 мая 1944


Анализ рассказа И.А. Бунина «Холодная осень»
Фабула и персонажи.
Хронотоп: бытийное и бытовое пространство и время, реальное и космическое.
Цветопись и “тактильность” текста.
Мотивы (любви, смерти, памяти, мотив жизни как сна) .
— Какова фабула рассказа? Изложите её в нескольких предложениях.
Есть некий он, есть она — они любят друг друга; должна была состояться свадьба. Девушка очень боится потерять его. Он убит на войне. И потом всю свою жизнь (тридцать лет) она сохраняет память об одном-единственном вечере — их самой счастливой встрече.

От обыденного уровня восприятия текста переходим к работе с художественными категориями.
— Любой художественный текст, как вам известно, соотносится с универсальными категориями — пространством и временем, которые в тексте приобретают значение символическое. Как “сконструировано” данное произведение, какие хронотопы мы можем выделить и как они связаны друг с другом?
  • Дом как храм и оберег и последующее его разрушение; соответственно жизнь как путь и скитание.
  • Путь как жизненный путь одного человека и как исторический вектор России начала XX века.
  • Наконец, дом, лишённый пространственных границ, дом, находящийся за пределами земного мира. Это то пространство, куда стремится героиня к своему возлюбленному, это движение к бессмертию: “И я верю, горячо верю:где-то там он ждёт меня — с той же любовью и молодостью, как в тот вечер”. “Ты поживи, порадуйся на свете, потом приходи ко мне…” “Я пожила, порадовалась, теперь уже скоро приду”. Вместе с учениками учитель отмечает ключевые слова фрагмента: “где-то там”“тот вечер”“ко мне”
Таким образом, Бунин переводит пространство земное в пространство космическое, время линейное во время вечное.
  • Время как мгновение (жизнь человеческая) и как вечность. Вечность у Бунина всегда циклична и неуничтожима. Так, героиня говорит в конце рассказа про единственный их вечер: “И это всё, что было в моей жизни — остальное ненужный сон”. — Почему жизнь названа сном?
Мотив жизни как сна (в буддистском понимании) вообще свойственен бунинской поэтике. Жизнь — это иллюзия, но иллюзия горестная и трагическая.

— Кто виноват в этой трагедии? Война? Революция? Бог? Неправильное социальное устройство?
Бунин внесоциален, поэтому и война, и революция, и история для него лишь частные проявления мирового зла, которое неуничтожимо. Весь рассказ — это попытка писателя понять и осмыслить, как мировое зло отражается на судьбе отдельного человека. Опять вспомним: у героев нет имён, и это подтверждение тому, что разные человеческие судьбы одинаковы, что человек является игрушкой в руках рока.

— Обратим внимание, что весь рассказ написан как воспоминание героини о прошлом. Какой мотив в связи с таким построением художественного времени проявляется в тексте?
  • Память. В мировом хаосе она является спасением от забвения. Память, по Бунину, не менее, а более реальна, чем поток действительности. Она всегда связана с культурой, которая есть сохранение всего того, что уходит в небытие.
— Какие художественные средства использует Бунин, чтобы подчеркнуть реальность памяти и ирреальность действительности? Как известно, Бунин — мастер описания тонких человеческих ощущений и состояний природы. И в этом он близок к импрессионизму.
  • Прежде всего цветопись, светопись и “тактильность”. Также в произведении мы видим прямое включение стихотворной цитаты. Что касается импрессионизма, то герой в рассказе словно намеренно читает своей возлюбленной стихотворение Фета, так как именно в творчестве Фета много импрессионистических черт.
— Поработаем с этими категориями: назовите основные цвета, описания физических ощущений героев и определите значения цитируемых героем строчек Фета в контексте рассказа (выписываем слова: “цвет”, “тактильность”, “интертекст”).
  • Цвет и свет. 
«Словарь символов»: “чёрное”, “блестящее”, “красное”, “солнечное”, “минерально-блестящие звёзды”, “сверкающее солнце”. 
Чёрный цвет — трагедия человека, предчувствие беды. 
Красный — цвет крови и также трагедии, цвет, знаменующий будущую катастрофу. 
Золотой (осень) связан с природой. 
Сочетаясь, цвета подчёркивают неразрывную связь человеческих ощущений с природным началом. Эпитет “блестящие” (“светящиеся”, “сверкающие”) объединяет такие художественные детали, как звёзды (“блестящие звёзды”), окна дома (“как… по-осеннему светят окна дома”), глаза героини (“как блестят глаза”) и делают вывод о единстве всего в мире: природы, человека, неодушевлённых объектов (дом).
Много слов в рассказе посвящено ощущениям героев. Уже само название — «Холодная осень» — обозначение не только холодного времени года, но и метафорически — холода этого мира по отношению к человеку, всё того же мирового зла. 
Тема холода: “запотевшие от пара окна”, “удивительно ранняя и холодная осень”, “протёрла стекло платком”, “ледяные звёзды”, “сверкающий изморозью”.
Фет - это и символ русской дореволюционной старины, и поэтическое осмысление природы, и наконец, приятие смерти, вечности. У Фета не замерзание и умирание, а вечное грандиозное движение по кругу; недаром в стихо­творении употреблено слово “пожар” — антитеза холодному и ледяному миру.

— Какие ещё традиционные мотивы встречаются в тексте?
  • Любовь и смерть. Любовь, по Бунину, тоже прикосновение к вечности, а не путь к земному счастью, в художественном мире Бунина не найти счаст­ливой любви. Любовь у Бунина вне законов времени и пространства, и поэтому смерть не только не уничтожает любви, но является продолжением её в вечности. Несмотря на кратковременность любви, она всё равно остаётся вечной — она неуничтожима в памяти героини именно потому, что мимолётна в жизни. Неслучайно рассказ заканчивается мотивом любви: “Но, вспоминая всё то, что я пережила с тех пор, всегда спрашиваю себя: да, а что же всё-таки было в моей жизни? И отвечаю себе: только тот холодный осенний вечер”.
Финал открыт для дальнейших интерпретаций. 
Домашнее задание: сочинение-эссе, темой которого станут слова героини в конце рассказа: «И это всё, что было в моей жизни — остальное ненужный сон».

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Архив блога