русский и литература 865

русский и литература 865
Здравствуйте!
Вы попали на блог для учащихся школы №865!

суббота, 16 апреля 2016 г.

Кама Гинкас О "Черном монахе"

О "Черном монахе"

"Черный монах" отличается от многих рассказов и пьес Чехова, но сочинил их один автор. Так или иначе, Чехов всегда писал одно и то же произведение, и тема его формулируется очень просто – Человек, который хотел.
Есть человек, и он чего-то хочет. Хороший человек или плохой, образованный или не очень, капиталист или батрак, негр или еврей – все это не имеет значения. Главное, что он – Человек, который хотел. И все. В "Чайке", откуда взята эта фраза, много людей, которые хотели. Хотел, например, создать гениальное произведение, а написал: "Люди, львы, орлы и куропатки…" Хотела стать великой актрисой, но колесит по провинции. И так далее.
Всякий человек пытается как-то осуществиться. Я хочу осуществиться в своем деле, он – в своем. Если у тебя нет хоть маленькой творческой амбиции, ты – никто. Как трава, которая сейчас есть, а в следующем году вырастет другая.
Что такое Черный монах? – Это те соблазны, которые сулит жизнь; те перспективы, которые она рисует молодому человеку. Как много возможностей в жизни; как много людей, которые нуждаются в чем-то. Как интересно познавать мир, как хочется его познать. И ты пролезаешь в какую-то щелку и что-то там познаешь, - а оказывается, ты схватил пустоту.
Коврин из "Черного монаха" не имитировал гениальность. Он – несомненно талантливый человек, который попытался быть выше себя, но оказалось, что способности его не соответствуют порывам. Это так просто, так человечно, и так касается любого из нас. Разве каждый из нас не стукается лбом о потолок своих возможностей? – да все время. У многих из нас, что поделаешь, довольно низкий потолок, и мы постоянно бьемся об него головой. У иных уже темечко давно в крови, а они все бьются, бьются… Не будучи в состоянии пробить этот потолок, некоторые сходят с ума или кончают с собой.
Наша оболочка – такая, какая есть. Она не дает мне возможности стать выше себя, красивее, умнее, остроумнее. Она не позволяет мне жить больше, чем дано, - а очень хочется!.. И я только сейчас начинаю что-то осознавать, но уже устаю, старею, болею. Это нормально. И повесть Чехова – гениальная история про каждого из нас. Про обычного творческого человека и про трагедию его возможностей. Это же невыносимо: понимать свой предел.
Некоторые считают, что в "Черном монахе" - проблема гения и толпы. Нет там этого. Деление людей на гениев и стадо – это… это, простите, пошло. Чехову, уверен, смешна была такая проблема. Подобные мотивы если и звучат в повести, то иронически – как распространенная банальность того времени… Формула: "…если хочешь быть здоров и нормален, иди в стадо", - не чеховские слова. Они не случайно отданы Черному монаху. В них – провокация и обман. У Чехова, думаю, они вызывали брезгливое отторжение.
А.П. был стоик, и любил стоиков (не зря в важные моменты цитировал Марка Аврелия), и свои примером приучал нас к повседневному мужеству. К тому, что не надо закрывать глаза на леденящую правду и сочинять сказки про загробную жизнь, которой, к сожалению, нет. Чехов, выросший в религиозной семье, но потом получивший университетское воспитание fine de siecle, понимал, что там, после нас, ничего нет. Отсутствие веры, трезвое осознание бессмысленности и конечности жизни были его мукой, его проклятием. Фраза Маши из "Трех сестер" ("Мне кажется, человек должен быть верующим или должен искать веру, иначе жизнь его пуста…") – личный чеховский крик: как верить, если не верится, если я не верю и ничего потом нет?!
Оттого лучшие рассказы его кончаются без катарсиса, а такой как бы железобетонной плитой, и она – раз! – захлопывается… Коврин перед смертью звал жизнь, которая была так прекрасна, хотя при этом кровь текла у него из горла прямо на грудь. Он звал сад, свою молодость… Но… "Когда на следующий день Варвара Николаевна вошла в комнату, Коврин уже был мертв и на лице его застыла блаженная улыбка".
Такую точку Чехов часто ставит в конце рассказов. В пьесах он этого не делает, иначе бы не было успеха. В театре в конце спектакля обязательно должен быть катарсис – таков дурацкий закон театра, и Чехов его почти всегда придерживался. Поэтому: музыка играет так весело; хочется жить; здравствуй, новая жизнь – ау, ау… (а в ремарке между тем: Фирс лежит неподвижно, то есть умер).
Тем не менее надо помнить: Чехов надеялся, что все не бессмысленно. То, что я есть, - это колоссальное благо: меня могло и не быть, а я есть. Значит, я должен жить: "Надо жить". А все испытания, которые существуют в жизни, - естественны, это норма. И не надо никаких дурацких обид на жизнь, смешно на жизнь обижаться. Все имеет смысл, только мы его не знаем…
Кама Гинкас

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Архив блога